Создание фарфоровых изделий — это сложный и кропотливый труд, который может длиться многие недели, а порой и месяцы. Украшения создаются вручную, а в дальнейшем проходят через несколько этапов обжига при разной температуре.

Мы поговорили с Зульфией Байнекеевой, мастерицей из Астаны. Она рассказала об особенностях работы с английским парианом и костяным фарфором, вдохновении музейными экспонатами, а также сложности правильного обжига — неправильно выставленная температура может погубить целую партию изделий.

Текст Данияр Бейсембаев

 

О фарфоре и ручной работе 

Я из Атырау, с июля этого года живу в Астане. Работаю в сфере PR, но у меня много хобби, а последние три года я всерьез занимаюсь фарфором. Это довольно сложное и затратное увлечение. Для украшений использую английский париан и китайский костяной фарфор, а для декора 24-каратное золото. Свои украшения смело могу назвать авторскими и уникальными.

Работаю полностью вручную, от идеи до готового изделия. Сначала создаю эскиз и леплю мастер-модель, затем отливаю гипсовую форму и формирую изделие из жидкого фарфора. После сушки и шлифовки следует первый обжиг при 900 градусах, затем повторная шлифовка, роспись и промежуточный обжиг при 800 градусах. Далее идет глазурование и высокий обжиг при 1240 градусах. Последний этап, нанесение жидкого препарата золота и финальный обжиг при 800 градусах.

 

 

 

 

О творческом пути

Очумелые ручки у меня с детства. Я всегда хорошо рисовала и лепила, а в ракушках, осколках стекла и прочем мусоре умела видеть потенциал. После школы прошла конкурсный отбор в Московский технологический институт: мечтала стать дизайнером одежды, но родители не позволили уехать. Осталась дома и стала журналистом. Это был мой план Б — много книг в детстве плюс филфак, и писать я уже умела.

К работе руками вернулась в декрете. Увлеклась реставрацией винтажной мебели, состариванием зеркал и другими техниками. Потом начала учиться у известных мастеров, в том числе у автора реалистичных кукол и американского скульптора, работавшего над голливудскими персонажами и киноэффектами.

С приходом пандемии расцвели онлайн-курсы. Я училась скалптингу, муралам, живописи, сделала первую BJD (шарнирная кукла — прим.ред.), даже прошла сценарный курс по цене чугунного моста. И это далеко не все, чему я училась. 

В 2023 году я добралась до фарфора. Это стало для меня открытием: из непримечательной глины рождается белоснежная, звонкая, крепкая как камень и одновременно хрупкая как стекло красота. Фарфор для меня — бездонный океан возможностей. Из него можно воплотить практически любую фантазию.

 

 

О первой коллекции и рисках

Первую микро-коллекцию я делала около девяти месяцев, практически ребенка выносила. А в итоге получила жесткий и болезненный урок: все золото на изделиях выгорело и превратилось в мертвый серый налет. Я неправильно выставила температуру в печи.

Вообще, это ремесло довольно жестокое и непредсказуемое. Оно не прощает ошибок, а даже если все сделал правильно, после сотен часов работы можешь получить брак просто потому, что богу огня так угодно. Огонь берет свою плату, а фарфор, пожалуй, самый капризный и бескомпромиссный материал в керамике.

Никогда не знаешь, что тебя ждет, когда через сутки открываешь трясущимися руками остывшую после 1240 градусов печь и молишься, чтобы в мусорку не отправилась хотя бы половина изделий. Недожог, пережог, пылинка на глазури, лишняя молекула воды, жировая пленка от пальца, деформация под действием гравитации, несовместимость глины и глазури, термошок, и еще десятки невидимых причин могут перечеркнуть месяцы работы.

Но когда идеально спекшееся золото сияет на округлых плоскостях, глазурь становится стекловидной, а париан мерцает сатином, хочется петь. Ради этого момента месишь глину, глотаешь фарфоровую и гипсовую пыль, дышишь ядреным химическим ароматом люстровых красок и эпоксидной смолы.

 

 

О париане, костяном фарфоре и мамином сервизе

Я выбрала для работы английский париан и костяной фарфор. Оба материала в моей личной системе ценностей относятся к категории люкса. Работать с ними сложно: они почти не пластичны и до обжига рассыпаются от любого неловкого движения. Но это очень красиво, благородно и дорого.

Английский париан мне нравится плотностью, матово-шелковистой, почти мраморной, поверхностью и способностью держать тончайшую форму. Он выглядит скульптурно, немного «каменно», хотя остается фарфором и при этом красиво пропускает свет.

Костяной фарфор, bone china, тот же аристократ, только в азиатской иерархии. Трепет к этому материалу я, кажется, получила по наследству от мамы, которая очень любила красивую посуду и каким-то чудом даже в СССР находила достойные образцы. Один ее сервиз нравился мне даже в детстве — чешский, из костяного фарфора. Я всегда говорила маме, что заберу его, когда вырасту.

Мамы уже нет, а я теперь сама не могу пройти мимо посудной лавки: ни в поездках, ни дома. У меня уже не маленькая коллекция посуды со всего мира. Но самый любимый сервиз — это тот самый мамин, bone china.

 

 

О золоте

В своих украшениях я использую 24-каратное золото. Это классическое сочетание для фарфора. Я уже рассказывала о любимом мамином сервизе: золотая кайма и вензеля на белоснежном костяном фарфоре. В детстве я часто разбирала посудный шкаф в зале, мыла, протирала и любовалась им. Поэтому, когда я открыла для себя фарфор как материал для украшений, сомнений в декоре не было: конечно же золото.

 

 

 

 

О фарфоре как медитации

Фарфор — это мой способ отключиться от внешнего мира, почти как медитация. Я не умею сознательно остановить в голове воронку никак не связанных между собой мыслей и импульсов. Но стоит сесть лепить мастер-модель будущего изделия или шлифовать детали после первого обжига, могу очнуться уже на рассвете.

Наверное, это общая проблема всех ремесленников: режим соблюдать сложно. Днем работа, пусть и удаленная, домашние дела, встречи. Чтобы погрузиться в творчество среди всей этой рутины, нужно время и возможность замедлиться. Поэтому мое лучшее время для творчества — вечер и ночь.

Это мое время, мое пространство и мои правила. Точнее, никаких правил: делаю то, что хочется, хоть византийский перстень, хоть коня с золотой гривой, хоть солярного человека с петроглифов Тамгалы.

 

 

 

 

О перфекционизме и продаже украшений

Есть авторы, помешанные на перфекционизме, а есть нормальные люди, способные мириться с несовершенством мира. Пока первые месяц делают одно кольцо, а потом откладывают его на полгода, чтобы взглянуть «свежим глазом» и найти еще один повод никому его не показывать, вторые сделают 200 колечек попроще, откроют магазин, придумают историю бренда и продадут как украшения, так и эту историю.

Мастера разные. Как и покупатели. Мне важнее всего реакция потенциального покупателя: «Вааау! Это что такое?! Как ты это сделала?!». Только такому человеку я и продам свои серьги. А пока я их вообще не продаю. У меня до сих пор нет ни страницы, ни сайта. Есть идея бренда, и там наверняка будет слово Ya-Ya, мое семейное прозвище. Так меня называет моя обожаемая племяшка Софи.

Не знаю, когда я наконец преодолею этот путь прокрастинатора и создам свой бренд. Я отвечаю за PR двух больших компаний и всегда знаю, как нужно вести их соцсети, но не могу заставить себя открыть страницу для собственных украшений. Читала, что это называется «паралич перфекциониста».

 

 

О первой продаже

Пока у меня был только один опыт продажи, но зато очень вдохновляющий. Мою первую успешную коллекцию случайно увидела хорошая знакомая. Точнее, она заметила на мне кулон и он ей очень понравился. Я растаяла и показала ей все 11 своих воплощенных идей. После еще нескольких «вау» она предложила цену, и мы ударили по рукам. Она хотела забрать все, но меня слегка задушила жаба. Я испугалась: а вдруг больше ничего нового не сделаю — вполне в моем стиле — и у меня не останется украшений для себя. 

В итоге она купила восемь разных украшений по цене от 50 до 100 тысяч тенге за штуку. Одно кольцо я подарила ей в благодарность. Она из Астаны. Так что да, похоже, свою целевую аудиторию я уже нашла.

 

 

 

 

Об Астане и вдохновении

Впервые я приехала в Астану в 2005 году освещать выборы депутатов. После теплого Атырау город встретил меня холодом и штормовым ветром. За 20 минут панического шопинга я успела купить шерстяное пальто, шарф, шапку, перчатки и сапоги. Тогда Астана показалась мне серой и безжизненной, как Марс.

С 2020 года я стала часто сюда приезжать, а этим летом переехала. Теперь это мой второй дом. Я визуал, поэтому люблю Астану за эстетику: левый берег, современную архитектуру, парки. Город еще формируется, но именно этим и интересен.

Часто слышу, что Астана голая. Для меня, как выходца из Атырау, здесь вообще изумрудный город. За вдохновением я хожу в музеи, особенно люблю Национальный музей и зал с украшениями из археологических захоронений. Моя личная римская империя — золото саков и сарматов и скифский звериный стиль.

Фарфором я занялась после того, как захотела воссоздать канонического золотого барса. Экспериментировала больше года, пока не добилась нужного результата. В пустых гнездах добавила имитацию бирюзы. Вот уже три года этот барс меня радует.

 

 

 

 

О материалах и производстве в Казахстане

Если сравнивать Атырау и Астану, существенной разницы нет. К сожалению, все необходимое для моей мастерской в Казахстане не производится и даже не поставляется, поэтому практически все приходится заказывать из-за рубежа.

Печь, фарфор, глазури и материалы для росписи я заказываю из России и Армении, где керамический бум начался гораздо раньше. Препараты золота и платины, а также люстровые краски — из Италии и России. Фурнитуру — из Польши, Китая и США. Инструменты — из Китая. И это далеко не весь список.

Жаль, что наши предприниматели пока не видят этот голубой океан возможностей. Керамистов в Казахстане становится все больше, но ниша по-прежнему практически свободна.