СитуацияКак новый Налоговый кодекс повлиял на креативную индустрию

Новый Налоговый кодекс действует уже девять месяцев. За это время представители бизнеса неоднократно просили пересмотреть правила по работе с предпринимателями на упрощенке — раньше сотрудничество с ними подпадало под налоговые вычеты, а теперь требует полноценной оплаты налогов. Недавно министр нацэкономики Серик Жумангарин назвал внесение таких изменений «верхом безрассудства» , и призвал подождать как минимум полгода, чтобы оценить новые нормы. 

Тем временем эти нормы уже влияют на работу малого бизнеса в креативных индустриях. SMM-агентства пересматривают расходы, теряют часть прибыли и осторожнее привлекают внештатных специалистов, а небольшие музыкальные студии повышают цены и рискуют потерять учеников. 

Мы поговорили с представителями креативной индустрии. Они рассказали, как новые налоговые правила повлияли на их работу, почему расчеты теперь важнее таланта специалистов, и насколько часто им приходится работать «в ноль».

Дисклеймер: Мнения героев могут не совпадать с позицией редакции.

Текст Данияр Бейсембаев

Редактура Никита Шамсутдинов

 

Мы независимое агентство. Специализируемся на SMM — разработка стратегий, ведение соцсетей, производство фото- и видеоконтента, реализация спецпроектов. Работаем преимущественно с казахстанскими и международными брендами.

С переходом на ОУР и НДС в 2026 году нам пришлось пересмотреть финансовую модель. Выросли расходы на перевозку команды и оборудования: оплата через сервис такси теперь обходится примерно на 20% дороже. Дополнительные затраты возникают и при пополнении рекламных кабинетов клиентов для таргета — из-за налоговых обязательств, связанных с доходами нерезидентов. При этом повысить цены сразу мы не можем из-за действующих договоров и согласованных бюджетов.

Содержать агентство стало ощутимо дороже. Например, согласно нашей управленческой отчетности, за неполный 2026 год расходы на налоги уже почти на 70% выше, чем за весь 2025. А УРОВЕНЬ ДОХОДОВ ОСТАЛСЯ ПРИМЕРНО НА ТОМ ЖЕ УРОВНЕ. И год еще не закончился. Но, наверное, показательнее будет другой показатель: рентабельность бизнеса снизилась в семь раз.

При этом остальные расходы никуда не исчезли, а некоторые даже выросли. У нас есть команда, которой нужно платить зарплаты. Есть аренда, программное обеспечение и операционные расходы. Кроме того, заметно увеличилась нагрузка на бухгалтерию. СТАЛО БОЛЬШЕ УЧЕТА, ДОКУМЕНТОВ И НАЛОГОВЫХ НЮАНСОВ, КОТОРЫЕ НУЖНО ПОСТОЯННО КОНТРОЛИРОВАТЬ. Соответственно, выросла и стоимость бухгалтерского сопровождения. Мы находимся в довольно неприятной ситуации — агентство продолжает работать, команда загружена, проекты реализуются, но в конечном счете бизнес зарабатывает существенно меньше, чем раньше.

С точки зрения требований к подрядчикам изменения тоже достаточно заметные. Это специфика креативной индустрии — даже при наличии постоянной команды агентства регулярно привлекают независимых специалистов под конкретные проекты. Теперь при выборе подрядчиков мы учитываем не только их опыт, качество и стоимость работы, но и налоговый режим. Выгоднее сотрудничать со специалистами на ОУР, особенно с плательщиками НДС. Но мы не можем отказываться от хороших фотографов и других специалистов только из-за их налогового режима. ПОЛУЧАЕТСЯ, ТАЛАНТ И ПРОФЕССИОНАЛИЗМ ОТХОДЯТ НА ВТОРОЙ ПЛАН, А ДЛЯ КРЕАТИВНОЙ ИНДУСТРИИ ЭТО ПЛОХАЯ ТЕНДЕНЦИЯ. 

 

 

Рентабельность бизнеса снизилась в семь раз

 

У нас все процессы проходят официально — иначе с нашими партнерами работать невозможно. Но небольшие команды, оказывающие услуги малому бизнесу и частным заказчикам, имеют гораздо меньше административных ресурсов. Поэтому у них может быть соблазн искать альтернативные способы расчетов. Я не могу утверждать, что это массовая история. Но риск вполне очевидный. И здесь меня беспокоит даже не сам факт потенциального ухода кого-то в тень — а то, что добросовестные компании, которые платят налоги, официально трудоустраивают сотрудников и ведут полноценный учет, оказываются в менее выгодном положении с точки зрения чистой прибыли по сравнению с теми, кто работает неофициально.

Креативная индустрия строится на людях. Раньше ты мог позволить себе нанять сильного специалиста с расчетом на будущее развитие. Теперь несколько раз подумаешь, можешь ли вообще взять на себя такие обязательства. То же самое касается повышения зарплат. Когда расходы растут, а прибыль снижается, у бизнеса появляется гораздо меньше возможностей для индексации оплаты труда.

И здесь возникает определенная цепная реакция. Компания меньше зарабатывает и меньше инвестирует в сотрудников. У сотрудников медленнее растут доходы. Бизнес осторожнее относится к найму и запуску новых направлений. В результате это может замедлять развитие всей индустрии.

 

 

Я руковожу единственной в нашем небольшом городе музыкальной студией, где обучают эстрадной и рок-музыке. Из-за новых налоговых правил и роста расходов нам пришлось повышать цены. Но бесконечно увеличивать стоимость занятий я не могу: доходы населения у нас невысокие. Поэтому пришлось развивать онлайн-направление. Именно оно помогает студии оставаться на плаву.

За два года стоимость обучения выросла почти вдвое — если в 2024 году занятия стоили 20 тысяч тенге в месяц, то сейчас цена составляет 38 тысяч. При этом количество учеников сократилось с 60 до 22 человек. Пришлось сократить штат преподавателей: сейчас в студии вместе со мной работают четыре человека. Я сам руковожу бизнесом и преподаю, еще один педагог работает очно и является моим заместителем, третий занимается с учениками онлайн, а четвертый специалист, таргетолог, работает удаленно из другого города. 

Нам также пришлось отказаться от развития некоторых направлений — в частности вокала и игры на ударных. А занятия по фортепиано, спрос на которые есть, пришлось перенести исключительно в онлайн-формат. 

Увеличение расходов напрямую влияет на количество клиентов. Родители не готовы платить 50–70 тысяч тенге в месяц за хобби ребенка, а работать себе в убыток я не хочу. Поэтому пока мы стараемся удерживать цены на доступном уровне, хотя фактически работаем почти без прибыли.

В крупных городах стоимость музыкального образования выросла еще сильнее. Некоторые школы берут за занятия 100–150 тысяч тенге в месяц, а в отдельных случаях цены достигают 200 тысяч. Благодаря онлайн-формату мы можем привлекать учеников из этих городов, предлагая обучение примерно за 50 тысяч тенге.

Родители со всего Казахстана жалуются, что дополнительные занятия для детей становятся слишком дорогими. В Щучинске средняя зарплата составляет около 170–200 тысяч тенге. Для многих семей тратить четверть дохода на кружки, не говоря уже о покупке музыкальных инструментов, слишком накладно.

Раньше к нам приходили дети, которые не смогли поступить в местную музыкальную школу. Но и там за два года стоимость обучения выросла более чем втрое: с 6 до 20 тысяч тенге в месяц. Сейчас моя чистая прибыль после вычета расходов и налогов составляет около 200 тысяч тенге в месяц. Нынешние цены мы стараемся удерживать уже второй год, работая практически без прибыли. Я с содроганием открываю новости, когда вижу очередные изменения налоговых правил. Если в январе нагрузка снова вырастет, я не знаю, что буду делать.

Если налоги продолжат повышаться, а вместе с ними подорожает аренда, мне придется выбирать между закрытием офлайн-студии и переходом в онлайн. В таком случае сохранить нынешний коллектив, скорее всего, не получится. Для нашего города это особенно болезненно. С работой здесь и без того непросто. Педагогам, которые потеряют место в студии, придется искать работу в школах, гостиницах и санаториях или устраиваться продавцами.

Я обсуждал ситуацию с другими педагогами и владельцами студий из разных городов. Многие переходят на модель коворкинга: закрывают ИП, оформляются как самозанятые и работают в одном помещении, совместно оплачивая аренду и другие расходы. Но в моем случае это не лучший вариант. У меня есть предложение из США: переехать туда по визе для людей с выдающимися способностями. Поэтому мне важно сохранить ИП и показать, что на родине у меня остается действующий бизнес, который может служить финансовой опорой в случае возвращения.

Я дважды в год подаю заявки на госгранты для развития малого бизнеса, но пока мою студию не считают достаточно перспективной для получения поддержки. При этом просто закрыть ИП и перейти на другую модель работы я не могу — для меня важно сохранить и бизнес, и возможность дальнейшего профессионального развития.

На мой взгляд, необходимо отменить двойные и тройные платежи, когда предприниматель вынужден перечислять одинаковые обязательные отчисления за себя в разных статусах. Считаю, что владелец бизнеса не должен платить за себя как за предпринимателя и одновременно как за наемного сотрудника в собственном ИП в объеме, который фактически дублирует платежи. 

Второе изменение касается налогооблагаемой базы. Я бы предложил высчитывать подоходный налог не с общего дохода, а с чистой прибыли после вычета расходов. Например, если за месяц я заработал 500 тысяч тенге, оплатил аренду, зарплаты сотрудникам и другие расходы, а на руках осталось 180–200 тысяч, то, на мой взгляд, логичнее учитывать именно реальный финансовый результат бизнеса.

Кроме того, я бы ввел отдельную налоговую категорию для творческого бизнеса. Наша деятельность устроена не так, как работа продуктового магазина: у нас бывают периоды, когда мы вообще не получаем дохода, но налоговые обязательства продолжают возникать каждый месяц. Творческие студии, музыкальные школы и другие подобные проекты нуждаются в более гибком подходе, который учитывал бы сезонность, нестабильность поступлений и высокую долю расходов на аренду и оплату труда специалистов.

 

 

Анна

КУЛЬТУРНОЕ ПРОСТРАНСТВО «ТРАНСФОРМА», Алматы

Для независимого театра переход на общеустановленный режим — серьезная финансовая нагрузка. Билетные платформы забирают от 5 до 12% стоимости билета, а оставшиеся деньги идут на оплату труда артистов и технических специалистов, содержание площадки и выпуск новых спектаклей. ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЕ 10% НАЛОГА МОГУТ БЫТЬ СОПОСТАВИМЫ С ДВУМЯ-ТРЕМЯ ЗАРПЛАТАМИ СОТРУДНИКОВ. Почти все заработанные средства театр вкладывает обратно в свою деятельность, поэтому рост налоговой нагрузки напрямую влияет на работу команды и выпуск новых постановок.

Продажа билетов остается основным источником дохода театра, но посещаемость нестабильна, а расходы на команду, содержание площадки и новые постановки сохраняются. Поэтому мы также работаем с event-агентствами и компаниями, создавая театрализованные проекты. Эти заказы непредсказуемы: в один месяц их может не быть, в другой — возникнет несколько. Часть дохода от них мы направляем на поддержку «Трансформы». Рост налоговой нагрузки сокращает эти возможности, а гарантированного финансирования у независимого театра нет.

Изменения в налоговой системе затрагивают и всю event-индустрию. Крупным компаниям становится менее выгодно работать с подрядчиками на упрощенном режиме, поэтому для корпоративных проектов приходится привлекать посредников на режиме общеустановленном. ЭТО УВЕЛИЧИВАЕТ РАСХОДЫ, ХОТЯ ОБЪЕМ РАБОТЫ И ГОНОРАРЫ АРТИСТОВ ОСТАЮТСЯ ПРЕЖНИМИ. Для небольших творческих команд адаптация особенно сложна: в отличие от крупных компаний, у них меньше финансовых и административных ресурсов.

 

 

Дополнительные 10% налога могут быть сопоставимы с двумя-тремя зарплатами сотрудников

 

Сейчас сотрудничество с корпоративными заказчиками стало сложнее и дороже. Для некоторых проектов нам приходится привлекать специалистов и партнеров на общеустановленном режиме налогообложения, что увеличивает расходы и налоговую нагрузку. В итоге творческая часть мероприятия, количество артистов и объем работы остаются прежними, а стоимость для заказчика растет из-за дополнительных финансовых и организационных условий.

На мой взгляд, культуру важно рассматривать как один из приоритетов развития страны. Она влияет не только на общество, но и на экономику: вокруг театров, музеев и арт-кластеров формируются новые общественные пространства и бизнесы. 

Независимые театры создают рабочие места, развивают творческие профессии и представляют Казахстан за рубежом. Поэтому важно создавать условия для их самостоятельного развития: предусматривать налоговые льготы, развивать механизмы меценатства и давать бизнесу экономические стимулы поддерживать культурные организации. Еще одна проблема независимых театров — доступ к помещениям. Государственные пространства могут годами пустовать, хотя могли бы использоваться для культурных проектов. Независимой культуре не всегда нужны деньги от государства. Иногда ей достаточно дать пространство, время и возможность самостоятельно развиваться.

 

 

Марат 

Имя изменено по просьбе героя

SMM-агентство, Астана

После изменений в законодательстве, которые ужесточили требования к оформлению сотрудников, мы решили закрыть ИП. Раньше мы много работали с ресторанами, в том числе занимались их запуском. В этой сфере часто используются схемы, при которых сотрудникам выплачивают минимальную официальную зарплату, а остальную часть дохода оформляют иначе, чтобы снизить налоговую нагрузку.

Сейчас требования к официальному трудоустройству и белым зарплатам становятся строже, а вместе с ними растут и налоговые расходы. Поэтому мы начали искать другие способы организации работы и расчетов. В какой-то момент стало понятно, что содержать ИП в прежнем формате уже невыгодно, и мы задумались о его закрытии.

Одной из проблем стала работа с крупным клиентом, предприятием. Мы сотрудничали около года, результаты были хорошими, публикации набирали большие просмотры. Но когда возник вопрос об оплате наших услуг в новых условиях, клиент почти месяц пытался найти подходящий вариант расчетов. В итоге он решил отказаться от сотрудничества.

Сейчас возникает много сложностей с платежами и комиссиями. При переводе денег и снятии средств приходится сталкиваться с дополнительными расходами. При этом устроить нас в штат клиент тоже не мог, поскольку мы работаем как ИП. Мы пытались найти альтернативные варианты, в том числе рассматривали возможность оформить исключение, но и там возникали свои ограничения. Пока мы искали решение, клиент передумал продолжать сотрудничество.

Этот клиент был для нас одним из ключевых. Остальные проекты в основном были связаны с ресторанами, где у нас было много расходов на команду. Сотрудничество с данным предприятием приносило хорошую выручку и фактически помогало покрывать расходы по другим проектам. На него приходилось около 40% дохода. Поэтому после ухода клиента мы ощутимо просели по финансам.

Раньше в нашей команде было около десяти человек. После закрытия ИП мы разошлись — каждый нашел работу отдельно, я тоже продолжил работать. Раньше мы могли договариваться с командой о фиксированной сумме за проект или месяц. В эту стоимость входили разные услуги: съемка ролика, разработка макетов и другие задачи. Теперь приходится заказывать каждую услугу отдельно, и в итоге это обходится дороже. Из-за этого растет и стоимость работы для конечного клиента.

Ежемесячные проекты давали специалистам стабильность: они знали, что у них будет работа и доход. Сейчас такой уверенности нет. Мне сложно сказать, чего ждать дальше, потому что рынок стал менее предсказуемым.

Насколько я вижу, многие агентства сталкиваются с похожими проблемами. Особенно это заметно в ресторанной сфере. Заведения закрываются, у бизнеса нестабильная выручка, а вместе с этим сокращаются и бюджеты на продвижение. В результате агентства теряют клиентов, а специалисты переходят на разовые заказы и работают как самозанятые. Кто-то, возможно, продолжает получать оплату наличными. В целом долгосрочных контрактов и стабильности стало меньше.